Хазбиев в “РАЗВОРОТЕ”

Акции протеста в Ингушетии
Передача Разворот
Гости: Магомед Хазбиев
Ведущие: Владимир Варфоломеев ,
Марина Королева

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: 16:35. Так сегодня получилось, что у нас почти весь «Разворот» посвящен событиям на Кавказе, как Северном, так и Южном.
М. КОРОЛЁВА: Предыдущая тема была сегодня строго в рамках новостной ленты.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас мы вновь перебираемся на север и возвращаемся на нашу, российскую территорию. В студии и «Эха Москвы» Магомед Хазбиев, руководитель оргкомитета общенационального митинга Ингушетии. Добрый день.
М. ХАЗБИЕВ: Добрый день.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Первый вопрос касается не Вашей республики, а Ваших соседей, братьев вайнахов. Как Вы оцениваете то, что там происходит? Разборки, не разборки, мятеж, не мятеж, попытки убрать Кадырова или случайное ДТП и горячие люди вспылили?
М. ХАЗБИЕВ: Знаете, я не знаю ни тех и ни других. Знаю в данное время по слухам, по родственникам, которые у меня там живут, что республика процветает, что все хорошо и жизнь идет, как будто и войны не было. А то, что между ними творится, и какие разборки, я не в курсе.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Давайте о самой Чечне. В Ингушетии, в отличие от той же Чечни, достаточно сильны оппозиционные силы, те, которых не устраивают нынешние власти в республике. И поэтому в Ингушетии периодически проходят довольно массовые, заканчиваются то мирно, то не очень, акции протеста. Организатор одного из предыдущих митингов в Назрани, Макшарип Аушев был арестован. Насколько я понимаю, до сих пор его судьба складывается не очень удачно. Я почему о нем вспомнил. В представлении многих людей, которые следят за политической жизнью в России, люди, которые организовывают митинги – это профессиональные политики, которые входили в те или иные партии, куда-то баллотировались. Например, тот же Макшарип Аушев, из нашей общей российской традиции выпадает, он не политик. У него было несчастье с родственниками, которых удалось вызволить из ситуации, когда их чуть не убили, где-то в чеченских горах. И после этого, как я понимаю, человек понял, что нельзя просто сидеть, сложа руки, нельзя спокойно смотреть на то, что в республике происходит. Вот Вы к какой категории относитесь? Оппозиционеров, профессиональных политиков или вторая категория?
М. ХАЗБИЕВ: Мне не нравится, когда по отношению к нам говорят, что мы оппозиционеры. Мы сыны своего народа, мы те, у которых боль в сердце и мы просто не хотим сидя дома обсуждать, как у нас все плохо. Макшарип до тех пор, пока не унесли его сына, его племянника, он сидел дома так же, как сидят остальные ингуши. Но многие их этих ингушей, даже после того, как у них убивали, уносили, сидели дома и боялись. Но Макшарип вышел и ему вернули его сына и племянника. После этого он не остановился, видя, что все это продолжается и что бы остановить это, нужно всему народу выйти, как удалось на этом же митинге, удастся на следующем, если весь народ выйдет и скажет, что все это должно прекратиться.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А почему Вы этой политической деятельности занялись? Вы же бизнесмен.
М. ХАЗБИЕВ: Я прочитал обращение Макшарипа 24 января по Интернету, я ему позвонил и узнал, что он хочет и к чему он стремится. После этого я приехал 25 числа вечером, я с ним познакомился, узнал, что он хочет, чего добивается. У меня тоже внутри все было наболевшее, я тоже видел, что творится в республике, но не знал, каким образом это можно остановить и увидел такого же человека, который хочет того же, чего хочу я. Но он уже это делал давно, поняв его позицию, я стал рядом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я почему все эти вопросы задаю? Чтобы показать отличие политической жизни, условно политической, в Ингушетии и здесь, в Москве. У нас тут кто всем этим занимается, кто говорит о прогнившем режиме? Это профессиональные политики из политических партий, из СПС, например, «Яблоко», КПРФ, или ОГФ, есть «лимоновцы». Ваши браться, которые выходят на улицы, они в большинстве своем ни к какой группировке и партии не относятся. Правильно я понимаю?
М. ХАЗБИЕВ: Да.
М. КОРОЛЁВА: Когда Вы говорите, что вы сыны своего народа. Кто такие «Вы»? Уже подразумевается, что это сообщество людей. И сколько вас? Вас много в Ингушетии?
М. ХАЗБИЕВ: Нас не так много, как хотелось бы. Но я думаю, что если будет все так тянуться, так продолжаться, нас будет очень много. В данное время нас около 100-150 человек, которые входят в оргкомитет, не считая тех, которых избрали депутатов в Парламент, они тоже вместе с нами. И у каждого из них есть родственники. Нас около 10 тысяч, тех, кто сможет выйти и выйдет на улицы.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Здесь один из вопросов, которые пришли на наш Интернет-сайт. Подпись такая – Тимур Чечеев, чиновник из Ингушетии. Если это действительно он, то откровенно подписался. «Вы не чувствуете себя очередной марионеткой г-на Келигова?» Вы правда работаете, ваши друзья, товарищи, работаете на каких-то ингушских олигархов, которые пытаются отстаивать свои интересы в Ингушетии?
М. ХАЗБИЕВ: Я не знаком с Келиковым и ни с одним из бизнес-олигархом. По всей республике раскидываются листовки в мой адрес, также статьи в газете «Северный Кавказ». Мы, имея информацию, есть у нас, докладывала комиссия депутатов Парламента о нарушении прав человека, мы не можем эти же листовки брать, отксеривать и раскидывать. Мы не имеем возможности, материальной возможности. Так какой олигарх нами движет? Я вчера задавал этот же вопрос депутатам Парламента нашего, они не ответили. Наверное, у них эти деньги осели.
М. КОРОЛЁВА: Напомню, у нас в гостях Магомед Хазбиев, руководитель оргкомитета общенационального митинга Ингушетии. Мы говорим здесь, сидя в Москве, о том, что происходит в Ингушетии, как о само собой разумеющемся. Но я хотела бы спросить у Магомеда. А что Вас не устраивает? Не все же знают что там происходит. Зачем проводить митинги протеста? Против чего? Что Вас не устраивает в республике?
М. ХАЗБИЕВ: Начиная с низов до верхов, в республике коррупция. Вплоть до уборщицы нужно заплатить за то, чтобы выйти на работу. Люди приходят, понятно, заплатил, человек не будет работать. Ни один человек не приходит работать, все приходят зарабатывать. Все воруют. Все в одну кучку собрались, и, начиная от верхов, до низов, все воруют. Никто не подчиняется никому и все воруют.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Магомед, признаюсь, в подобного рода общении меня смущает, когда звучат слова «все, все до одного». Так не бывает.
М. ХАЗБИЕВ: В данное время у нас в республике такое творится.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Хорошо. Коррупция, допустим, она в таких масштабах есть в Ингушетии. Но она характерна для всей современной России. Нигде же такого не происходит, как в Ингушетии.
М. ХАЗБИЕВ: Это, во-первых, коррупция. Во-вторых, набирают сотрудников, с моей точки зрения, молодых сотрудников, по 18-19-20 лет, вооружают их сразу же, их набирают сотнями. Набирают в УВД, ГУВД. И потом у нас в республике говорят, что самое страшное оружие – это оружие в руках труса. К ним в руки попадает оружие и они по отношению к таким же ингушам, как они, бесчинствуют. Они могут подкинуть что-то, посадить, взять деньги, посадить. Этот ингуш не мирится, берёт в руки оружие идет и убивает.
М. КОРОЛЁВА: Вы имеете в виду сотрудников правоохранительных органов?
М. ХАЗБИЕВ: Да. Потом этот человек превращается в боевика, потом вышестоящие инстанции гоняются за ним, убивают. Этот беспредел, его за пять минут рассказать невозможно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У меня, опять же, вопрос. Он принципиальный. А чем ингуш-милиционер отличается от московского беспредельщика в погонах? Везде есть недобросовестные сотрудники.
М. ХАЗБИЕВ: Ингушские жители отличаются от московских своим темпераментов. Московский не возьмет оружие и не застрелит этого сотрудника, а ингуш за свою честь пойдет и застрелит.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Поясните тогда. Истории с тем, что каждую неделю, через день, наверное, в Ингушетии совершаются нападения на сотрудников МВД. Несколько дней назад зам. председателя Верховного суда убили. Кто совершает эти преступления?
М. ХАЗБИЕВ: Я не могу ответить на этот вопрос точно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как Вам кажется?
М. ХАЗБИЕВ: Я могу сказать одно. Бездействие правоохранительных органов.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Часто у вас бывают истории, о чем вы чуть раньше сказали, когда люди просто мстят?
М. ХАЗБИЕВ: Я не могу привести точные цифры.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но это есть?
М. ХАЗБИЕВ: Конечно! Какой разговор. НА Кавказе это остается до сих пор.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Слова нашего обозревателя, Юлии Латыниной, я приведу, которая у вас в гостях бывает часто. Когда ее спрашивают, почему в Ингушетии так убивают милиционеров часто, она задает ответный вопрос. «Меня удивляет, почему в Рязани не убивают милиционеров». Там что, реальный беспредел?
М. ХАЗБИЕВ: Конечно! С похищениями.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: С убийствами?
М. ХАЗБИЕВ: С убийствами. Сплошной беспредел.
М. КОРОЛЁВА: А когда Вы сказали, что человек взял в руки оружие, потом идет в лес. Вы хотите сказать, что на территории Ингушетии есть незаконные вооруженные отряды?
М. ХАЗБИЕВ: Если они есть, то их создают. Их заставляют уходить в лес. Просто заставляют. Когда тебя нигде не слушают, приходишь в прокуратуру, в другие инстанции, ты говоришь, что были нарушены права человека, а над тобой начинают смеяться, человек видит, что сами же законодатели нарушают этот закон, берут оружие и на языке оружия начинают. Когда человек здравомыслящий, он будет писать. Но немного таких ингушей, кто может нанять адвокатов, у кого есть финансы. Они считают, по молодости, многие из них очень молодые, они по своей молодости берут в руки оружие и справляются с этим.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А какова в этом роль президента Зязикова? В том, что в республике выстроилась такая система?
М. ХАЗБИЕВ: Какова роль?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Он жертва? Или он слабый чиновник, который не может навести порядок? Или вдруг он делает это целенаправленно? Или, возможно, ему дана команда из Москвы превратить Ингушетию в такое место?
М. ХАЗБИЕВ: Мне кажется, он это делает целенаправленно, потому, что он докладывает в Москву обо всем, что творится в Ингушетии, это американский след. Медов садится перед телевизором и рассказывает, что творится в Ингушетии. Это американский след. Этим они хотят показать, что на Ингушской границе стоит американский флаг и все, кого они убивают, засланцы американские и они борются за единство России, которое хотят разложить на границе с Ингушетии. И докладывая это в Москву, наверное, он до последнего хочет дойти и совершать эти преступления, чтобы потом стать героем России.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Может Зязиков искренне в это верит?
М. ХАЗБИЕВ: Я не знаю.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Зязиков ведь ингуш! Он же не может желать зла своему немногочисленному народу.
М. ХАЗБИЕВ: Не может. Не должен. Но я не знаю, почему так получается.
М. КОРОЛЁВА: Смотрите, Ингушетия – это же не отдельная республика.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как это не отдельная республика?
М. КОРОЛЁВА: Не отдельное государство, не такая, как Абхазия, Южная Осетия, пусть не признанная, но отдельная страна. Это же обычные субъекты РФ, в ряду других. Есть федеральные органы власти, если творится беспредел в правоохранительных органах, у нас есть Министр Внутренних дел, Рашид Нургалиев, Администрация президента, у нас есть всякие федеральные органы. Почему нельзя обратиться туда?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Мы же не верим, что Зязиков всем федеральным чиновникам платит взятки.
М. ХАЗБИЕВ: Знаете, к нам Нургалиев приехал и в это время убили зам. начальника ОМОНа, если я не ошибаюсь, в Карабулаке, метров с 30 его расстреляли из автомата. И доложили, что был самострел. Вот так у нас происходит в республике.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Почему федеральный центр не наводит у вас порядок? Почему он не строит по команде смирно Зязикова и не дает ему указание, что делать?
М. ХАЗБИЕВ: Мне кажется, что все вместе республики зарабатывают деньги. Но сегодня, в данное время, в республике есть люди денег, для которых Бог – это деньги, машины, дома. Вот такие люди денег сегодня. Завтра, если та же Америка даст деньги, они первые изменят России. Они не те люди, для которых важна честь и совесть. Эти люди, как всегда, показывали в России, станут на сторону России и будут ее защищать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Два вопроса с Интернет-сайта. Муслум Булгучев из Ингушетии пишет: «Уважаемые т.н. “оппозиционеры” ответьте, пожалуйста, на вопрос, чего вы хотите, вам нужна война, кровь, порох???» И дальше вопрос от Тимура из Осетии: «К чему вы хотите придти?»
М. ХАЗБИЕВ: Все чиновники говорят: «Если ты сделаешь митинг – будет война». Почему? Нельзя как в Москве этим же правоохранительным органам обеспечить безопасности, выслушать народ. Если они говорят, что только пять несогласных, все остальные 450 тыс. согласные, то я думаю, что они смогут справиться.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Во время январского митинга, на который я пытался попасть, но был вовремя предотвращен сотрудниками ингушской милиции, там было оцепление. Но оно не помогло. Кто в милиционеров бутылки с зажигательной смесью кидал?
М. ХАЗБИЕВ: Я не могу ответить на этот вопрос. Я лично был на этом митинге и также меня в начале митинга доставили в ГОВД.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В соседних кабинетах, я думаю, сидели.
М. ХАЗБИЕВ: Скорее всего.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: На Ваш взгляд, это что было? Или какие-то совсем отчаявшиеся люди из числа недовольных?
М. ХАЗБИЕВ: Когда я в сентябре или октябре, когда был митинг, когда унесли племянника и сына Аушева, я был на этом митинге с утра до вечера. Просто надо было видеть, что там творилось. Мы сперва думали, что это федералы, выпрыгивая с «Уралов», начали сразу же избивать ингушей, которые просили отдать их людей. Они получили отпор до последнего. И людей собралось столько, что они поняли, что это закончится плачевно и отдали его племянника. Потом на втором митинге избивали молодых ребят. У каждого ингуша есть достоинство. Его лицо – это его честь. Это люди, у которых кого-то убили. Чтобы этого не повторилось, зная, что их будут избивать, некоторые из них пришли с горючей смесью.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Андрей из Москвы: «Почему бы вам не добиваться возвращения во власть Руслана Аушева? При нем был порядок».
М. ХАЗБИЕВ: Вчера в МГУ я говорил об этом, народу республики Ингушетии нужно выйти, попросить Москву, чтобы вернули единственного человека, который может справиться с ситуацией. Кроме него с этой ситуацией никто не справится.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, вы аушевские наймиты.
М. ХАЗБИЕВ: Вся республика, от мала до велика, боготворит его.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Удивительное дело, когда мы сидели в кабинетах назранского ГУВД, нас переводили из одного кабинета в другой, на столах нескольких руководителей ГУВД Назрани я видел портреты Руслана Аушева. Это такая фронда, почти мятеж.
М. ХАЗБИЕВ: У многих молодых ребят девчонки на телефонах, но у кого ни возьми, от мала до великого, у каждого на телефонах находится портрет Руслана Аушева.
М. КОРОЛЁВА: Последний вопрос. Когда у вас следующий митинг?
М. ХАЗБИЕВ: Следующий митинг у нас в мае месяце.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Что там будет? Для чего митинг? Требования?
М. ХАЗБИЕВ: Я постараюсь сделать все, чтобы вывести почти всю республику на этот митинг. Все сделаю для этого.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Для чего, Магомед?
М. ХАЗБИЕВ: На этом митинге будет стоят один вопрос. У нас сидят люди, которых посадили, Аушев, другие задержанные, чтобы их отпустили и вернули в республику Руслана Султановича Аушева, как президента нашей республики.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И последний вопрос. Ингушская оппозиция, она сепаратистская? Вы за отделение Ингушетии от России?
М. ХАЗБИЕВ: Кто меня знает, знают, что я от отцовской и материнской линии, в моей семье военные, подполковники, генералы царской армии, мы всю жизнь жили с Россией. Отсоединяться в какую сторону?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Откуда я знаю? Просто говорят же власти, что те, кто выступают против, они за развал России.
М. ХАЗБИЕВ: Это против нас эти листовки выбрасываются по всей республике. Нет, мы за единство России, мы вместе с Россией и никуда отделяться мы не собирается.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое. Магомед Хазбиев, руководитель оргкомитета общенационального митинга Ингушетии в гостях на «Эхе». На этом дневной «Разворот» завершен. Марина Королёва, Владимир Варфоломеева. Счастливо!

http://echo.msk.ru/programs/razvorot/507767-echo/

Обсудить на форуме

This entry was posted in Интервью. Bookmark the permalink.

Comments are closed.