13.07.2012 23:13

Раиса Сайдулаева журналист
http://kavpolit.com



Раиса Сайдулаева

«Бедная, бедная Хеда, Мадина, Амина, Зарема, Хава… Все кому не лень рассматривают в лупу твою жизнь, исследуют под микроскопом твои мысли, раскладывают на нано-частицы твои перспективы. И после завершения всех этих телодвижений выдают страшный диагноз: участь чеченских женщин — насилие, похищения и убийства». Такое заключение сделала немецкая журналистка Ирена Брезна (Le Temps). И добавила трагичности инсинуациями типа: «Существа женского пола на Северном Кавказе начисто лишены права на любовь, права на собственную семью и права решать за себя».
«Существа женского пола» в Чеченской Республике не редкость. Они ходят по улицам, занимаются бизнесом, пишут научные статьи, ведут телевизионные передачи, поют на сцене, торгуют, водят машины, флиртуют с мужчинами и иногда выходят за них замуж и рожают им детей — мальчиков или «существ женского пола». Они растят этих детей, учат их, воспитывают. Им помогают в этом процессе мужья. Иногда «существам женского пола», бросившим мужей или брошенным ими, приходится это делать в одиночку. Жизнь как жизнь. Такая же, как и у всех женщин во всем мире. У женщин, а не у «существ женского пола».
Разница в терминологии определяется отношением к предмету обсуждения. Немка И. Брезна называет чеченских женщин «существами» — особями без прав, без личности, пассивными жертвами домостроя, игрушками в руках мужчин, забитыми и покорными.

Но в Чечне такие существа не водятся. В Чечне живут женщины. Очень колоритные и красивые. Весьма своенравные и решительные. Крайне амбициозные и самоуверенные. Они всегда были такими. Они ни в чем не уступают мужчинам: ни в стойкости, ни в умении выживать, ни в мужестве. История чеченского народа — это череда трагедий. Так что женщинам пришлось быть сильными поневоле. И чеченки всегда соблюдали одну неписаную заповедь: берегли честь и достоинство своих мужчин. Сонмищу ирен не дано понять глубину этой философии, поэтому им проще низвести своих кавказских сестер до статуса «существ».

Можно понять женщину, которая, прося политического убежища в Швейцарии, приводит такую смехотворную причину, как возможность покушения на честь ее красавиц-дочерей «со стороны торговцев женщинами, продающих их в секс-рабство» (И.Брезна). У этой мамаши нет никаких шансов обрести статус беженца на Западе, кроме как выдумав какую-нибудь абсурдную причину. И мамаша придумывает. Прежние мотивы не «прокатывают»: в Европе отлично знают, что в Чечне давно наступил мир, идет нормальная жизнь, зачистки и бомбы «вывезены» на историческую свалку, как и руины, от которых не осталось и следа. Мамаша понимает, что Западу чеченцы не нужны. И еще она уловила модные тенденции: Западу Кадыров не по душе, потому что при Кадырове у Запада нет шансов снова разыграть чеченскую карту. Мамаша решает сыграть на этом. И играет моноспектакль для Ирены Брезны и таких как она, утомленных поисками личной славы особ. Мамаша своего добьется. Она же чеченка, а чеченки всегда своего добиваются.
Всю ту ахинею, которую несет мамаша лишь бы заполучить заветный статус, ирены принимают за чистую монету. И они валят все в одну кучу: «насилие, похищения и убийства — так живут и умирают чеченские женщины при режиме Рамзана Кадырова»; «жертвы сексуального насилия не вызывают никакого сочувствия»; «на Северном Кавказе молодая женщина по традиции не имеет никаких прав»; «северокавказская культура сексуального позора не мешает позорно эксплуатировать женщину ради удовольствия мужчины, но не допускает, чтобы убийство женщины документально фиксировалось, обсуждалось и тем более наказывалось»; «Грозный — это некрополь, где убийцы живут совершенно безнаказанно»…

Если бы фрау (или фройляйн?) Брезна взяла на себя труд хотя бы чуть-чуть познакомиться с традициями чеченцев, она бы знала, что убийство женщины в чеченском обществе является в два раза более тяжким преступлением, чем убийство мужчины. Что за такого рода преступление виновник никогда не остается безнаказанным. Что продажа чеченок в секс-рабство или физическое насилие над ней невозможны по той причине, что не найдется такой смельчак, чтобы открыть такой, в буквальном смысле, самоубийственный «бизнес»: у каждой чеченки есть надежная защита — ее отец, брат, каждый мужчина ее рода. Стоит тронуть волосок на ее голове, и, осмелившийся на это, поплатится, кто бы он ни был. Что никто — ни отец, ни брат, ни весь род ее — не имеет права принудить ее к браку с нелюбимым человеком: это запрещено как российскими законами, так и чеченскими адатами и исламским шариатом.
Это тройное правовое кольцо защиты интересов женщины не формальность. Это реальность. Никто и никогда не заставит чеченку поступить против ее воли. Это касается и замужества, и развода. Она может уступить уговорам родных, может пойти на компромисс, но может и отказаться. У нее есть выбор.

У нее есть выбор, если она захочет забрать с собой ребенка, рожденного в браке. Да, согласно чеченским обычаям ребенок является представителем рода своего отца, и ему — отцу — должно заниматься воспитанием своего отпрыска, если брак расторгнут. Но если женщина захочет забрать своего ребенка, никто не в силах ей помешать. Таких примеров сотни. Решение за ней. И подобная ситуация не имеет этнической принадлежности. Скандалы с «дележкой» детей происходят во всем мире: французы, финны, русские, американцы бьются в судах за право воспитывать своих чад. У чеченок никто этого права не может отобрать. Да, находятся отцы, запрещающие бывшим женам даже видеться с детьми. И в этом чеченский мужчина совсем не отличается, например, от бизнесмена Виктора Батурина или сенатора Владимира Слуцкера, или французского гражданина Жана-Мишеля Андре.
С деспотичными мужчинами тоже можно и нужно бороться. Так и поступают женщины во всем мире. И чеченки в том числе.
У И.Брезны еще один аргумент в пользу «угнетенности» чеченских женщин — пресловутые платки. Только непонятно, почему хулиганской выходке тех, кто обстрелял нескольких девушек из пейнтбольных ружей, придается политический оттенок! Да, Кадыров не скрывает своего желания видеть всех чеченских женщин с покрытыми головами. Это его стремление сохранить традицию. Не всем женщинам по душе эта приверженность старым обычаям. Поэтому каждая выбирает для себя: носить платок или нет. Сегодня на улицах Грозного можно увидеть девушек в хиджабе или вовсе без головного убора, в платье до пят или в юбке выше колена. Никто не имеет права диктовать женщине, как ей выглядеть, во что одеваться, а вопиющее несоблюдение приличий во внешнем виде она и сама не допустит. А делать ей замечания ни один из посторонних мужчин не имеет права: это прерогатива ее семьи.

Да, женщины, работающие в государственных учреждениях, вынуждены придерживаться установленного дресс-кода: платья и юбки не выше колена, рукава не менее 3\4, волосы убраны под платок. Устраиваясь на работу, женщину знакомят с этими требованиями. Выбор за ней! Впрочем, во всем мире принята такая практика: любая фирма предъявляет претендентам на получение работы свои требования к внешнему виду: что хорошо для госучреждения, то для стрип-бара — смерть!

И, наконец, тема похищения невест. Немецкая журналистка противоречит сама себе, сначала заявляя о том, что «в республике все большую популярность приобретает традиция похищения невесты», а тремя строчками ниже отмечая усилия Рамзана Кадырова по искоренению этого неприемлемого для чеченского общества явления. И уже явно Ирена Брезна скатилась в сумасшеднее фэнтези, когда связала День чеченской женщины с «подспудным желанием доминирующих в обществе мужчин вдохновить женщин на самоубийство, по примеру героинь Дади-Юрта, в честь которых и учрежден праздник». Такие сентенции — это журналистский театр абсурда, когда режиссер даже не знает содержания репетируемой им пьесы. Бедная, бедная Ирена…