Мы сидели с чудеснейшим В.В. Жириновским в эфире «Российской панорамы», и я его спросил, почему в моем эфире он такой либеральный, а на госканалах и на трибуне Думы он смахивает на махрового реакционера. Почему, спросил я, он не отстаивает свои либеральные взгляды до конца. Почему, когда он сидит на встрече с президентом, он не выскажет все, что накипело.

— Ведь накипело? — спросил я и понимающе подмигнул.

В.В. посмотрел вдаль, куда-то за горизонт государственным взглядом и спросил, помню ли я, сколько граждан России проголосовало за его партию. Я ответил, что точно не помню.

— Их проголосовало достаточно, чтобы ЛДПР была в Думе, — сказал В.В. — А это значит, что она должна быть в Думе, а не на улице. Я не могу обмануть народ, который за меня голосовал.

— Уличной политики не бывает, — веско добавил В.В.

Далее он пояснил, что я должен понять и признать, что если он будет слишком резок, то враги его партии сделают все, чтобы он не попал в Думу на будущих выборах.

— Как вам кажется, если мы не будем в Думе, дадут ли нам эфир на телеканалах?

— Не дадут, — кивнул я.

— Вот мы и будем друг другу излагать свои идеи, стоя на улице под дождем. А другие в Думе будут заниматься реальной политикой. И строить страну без нас. Нам с вами это нужно? — спросил В.В., неожиданно вовлекая меня этой фразой в стан своих многолетних сторонников.

— Не нужно, — твердо сказал я.

Жириновский обрадовался и продолжил. Он пояснил, что политика — вещь сложная, требующая не только тактики, но и стратегии. А стратегия политической борьбы предусматривает науку выживания.

— Я скажу вам откровенно, — сказал напоследок В.В. — Только так удается отстоять хотя бы крупицы здравого смысла в таком непростом окружении.

На этом мы расстались.

И теперь, когда я смотрю на экране на Жириновского — сегодня белого, завтра черного, а послезавтра серо-буро-малинового — то понимаю, что он маскируется, но отстаивает эти крупицы. И неважно, что они мне не видны, ведь у меня близорукость, и я, как известно, всегда хожу в очках.

Просто лучше нужно смотреть — и увидишь.

Ведь он не мог меня обмануть, он ведь говорил со мной откровенно.

Кстати, я не помню ни одного политика, который бы после эфира не произнес фразу: «Я скажу вам откровенно…». Это — обязательная часть разговора.

То, что говорится откровенно после эфира, обычно прямо противоположно тому, что говорилось во время него. При этом политик переходит не то, чтобы на шепот, но на некую загрудинную тональность, которую обычно употребляют на южных курортах Украины, когда выпито уже много, женщина уже рядом, а ключ от номера гостиницы уже в руке.

Смысл сказанного всегда один: то, что «там» происходит — это чудовищно, это клоака. Никто не смеет рта открыть. Всем верховодят эти жулики. И сколько же нужно затратить сил, чтобы протолкнуть простую мелочь. Вот и сегодняшнее голосование — это ведь позор! То, что это нужно было принять — очевидно. Но опять голосовали стадом, а стадо не перебьешь. Теперь предстоит долгая работа, чтобы попытаться протолкнуть это на осенней сессии.

Во время этого монолога по телевизору начинаются новости, на экране появляется этот же политик, который чеканно поясняет, что большинство приняло единственно правильное решение.

В ответ на наш удивленный взгляд он только машет рукой.

— Я скажу вам откровенно, — говорит он, устало снимая грим, — это обязательная программа…

Далее он поясняет, что политика не делается публично, что существует наука выживания. Что все сложно, что народ любит такие слова, поэтому приходится говорить то, что любит народ, а настоящая политика делается потом, в кулуарах. И именно там, в коротких паузах между заседаниями, и проявляется настоящее умение отстоять здравую идею.

Я понимаю и тонко чувствую его.

В окружении этих зверей, в обстановке лжи и лицемерия, вырвав секунду и стоя над писсуаром в экстремальной обстановке, когда нет посторонних, он агитирует коллегу за здравый смысл.

Может, хоть тут нет прослушек, тревожно думает он. А если есть?! Тогда его ждет улица. А стоя под дождем, не очень понесешь здравый смысл.

Мы прощаемся. Он идет на Первый канал в ток-шоу, где будет громить либералов, интеллигентов и «пятую колонну».

Но теперь я знаю — на экране прикрытие, а где-то в курилке — настоящая политическая борьба.

Маски сброшены, господа, пришли счастливые времена!

Настало время откровенных.

Они теперь все честно признаются, что сегодня они будут поступать, как принято, чтобы завтра вырвать Россию из лап этого безумного режима.

Это будет триллер, но со счастливым концом в виде народного счастья и прозрачной слезой спасенного ребенка.

И, конечно, обязательно будут учитывать народ. Потому что тут замкнутый круг: если не будешь учитывать мнение народа, то он тебя не будет слушать. А если не будет слушать, то как добиться его голосов?

Не стоять же под дождем на улице.

Сейчас это логика и правых, и левых. Правящих и сидящих в Думе. И отсидевших два года в тюрьме представителей радикальной оппозиции.

Вот монолог Эдуарда Лимонова из нашего эфира:

«…Нельзя отдавать патриотизм власти, это мощнейшее оружие, надо это понимать, надо понимать, что наш народ истосковался по победам и надо понимать, что его ничем не переубедишь, что это плохо. Понимаете? Можно приводить множество дебатов. Это моя позиция политика. Потому что я хочу быть популярным политиком, я хочу нравиться народу и тут, в данном случае наши обе позиции совпадают — и народная, и моя. Я не кривил душой. Я считаю, что контрпродуктивно упрекать народ в том, что он оболванен, упрекать его в том, что он не прав: политик не может себе позволить подобных нотаций и нравоучений, и высокомерия. Эта позиция нравоучения или, там, учительства — это позиция правозащитников. Они совершенно на своем месте: когда Боннер и Ковалев высказались по этому конфликту, я считаю, эту позицию естественной. Менее естественной мне кажется позиция политиков, которые пытаются переубедить народ. Не надо его переубеждать — народ древнее политики».

Круг российской политики замкнулся.

Главное — не отдать патриотизм и не раздражать народ.

Ты вынужден говорить то, что нравится народу, чтобы быть популярным.

А потом, когда тебя куда-то выберут, ты, наверное, скажешь то, что считаешь нужным.

Но, может, и подождать придется, потому что на носу следующие выборы.

Раньше это называлось проституцией и тщательно скрывалось.

Но сейчас — время откровенных.

Это — российская политика: перепробовано все, но ничего не сработало. Осталось последнее: добиться любви древнего народа.

Есть, правда, еще те самые Ковалев, Алексеева и прочие люди преклонного возраста, стоящие с потрепанной Конституцией в руках.

Но стоят они на улице, под дождем.

МАТВЕЙ ГАНАПОЛЬСКИЙ http://www.ej.ru/?a=note&id=8449

Обсудить на форуме

Одно из самых обсуждаемых событий последних дней: Союз правых сил (СПС) решил самоликвидироваться и свое имущество по остаточной балансовой стоимости продать Кремлю. Для одних: конструктивное решение, теперь либералы снова попадут в телевизор и оттуда уже не выпадут, как этот ящик ни тряси. Для других: ай-ай-ай, ужас, ужас, ужас, предательство оппозиционного дела.

На самом же деле, как представляется, никакого события нет вообще. Оно жестким усилием губ высосано из политтехнологического мизинца. Как говорил по схожему поводу Хармс, «раз, два, три — ничего не произошло».

Что, неужели СПС когда-то не был кремлевской партией и представлял собою реальную оппозицию?! Бог с вами, дамы и господа!

СПС создавался в 1999 году как самая что ни на есть кремлевская структура (некремлевскими тогда считались ОВР, «Яблоко» и, в некоторой степени, КПРФ). И, пока оставались неясны электоральные перспективы блока «Единство», т.е. пока не поняли, насколько ценим гражданами России новый поход на Терек, СПС и ЛДПР служили, собственно, последними надеждами и опорами Кремля в той далекой думской кампании. Тогда Союз правых сил — в первый и последний раз в своей жизни — прошел в Госдуму на двух тезисах-лозунгах: 1) Путина — в президенты, Кириенко — в Думу; 2) в Чечне возрождается российская армия. Т.е. — как «правый» филиал-дублер «Единства», в которое изначально верили далеко не все.

Здесь нельзя не сказать пару благодарных слов об отцах-основателях СПС. Оставшихся его реальными начальниками навсегда, что показала и история с самоликвидацией.

Вот, например, Анатолий Чубайс. Для правящей элиты сегодняшней РФ Анатолий Борисович — фигура совершенно ключевая и постоянная. И, уж конечно, более важная, чем какой-нибудь временный Владимир Путин.

Потому что:

а) правящая элита как таковая образовалась, по большому счету, в результате бесплатной коррупционной (если называть вещи своими забытыми именами) приватизации по Чубайсу; и принципиально состав элиты с тех пор, т.е. с 1993-1996 гг., не менялся;

б) Чубайс — соразработчик и важнейший носитель системообразующих теорий это властной элиты, в частности:

— теории эффективного менеджмента (ТЭМ);

— теории меньшего зла (ТМЗ).

Коснемся обеих теорий чуть подробнее.

ТЭМ провозглашает, что существует некая закрытая каста людей, которым имманентно присущи свойства эффективных менеджеров (ЭМ). Подобно партийным секретарям времен СССР, эффективный менеджер может управлять чем угодно: вчера — ликеро-водочным заводом, сегодня — киностудией, завтра — ракетными войсками стратегического назначения. При этом ЭМ, в отличие от давнего партсекретаря, всегда решает две неизменные задачи, не зависящие от профиля управляемого объекта: оптимизация (фактически офшоризация) финансовых потоков и утилизация избыточной собственности. Ни за какие другие результаты своей деятельности ЭМ ответственности не несет. Все убытки от деятельности эффективного менеджера всегда покрывает государство (налогоплательщики). Если ЭМ провалился (что сплошь и рядом происходит), виноваты все, кроме него. Чаще всего: государство, которое недостаточно освободило объект эффективного управления от налогов и влило не слишком много бюджетных денег, и русский народ, который отродясь не умеет работать.

ТМЗ же учит нас, что единственным способом привести к власти в России умных людей (т.е. все тех же эффективных менеджеров) и удержать их там является ограничение демократии и гражданских свобод. Поскольку в условиях настоящей свободы русский народ по определению выберет властителей неумных и неэффективных.

ТЭМ и ТМЗ, в разработке и внедрении которых Чубайс сыграл гигантскую роль, — святая святых жизненной философии правящей элиты. Никакие путинские закидоны, мазурики и сортиры этим теориям и в подметки не годятся. Так какая же здесь оппозиция? Откуда и почему она возьмется, уважаемые коллеги? СПС всегда был носителем самых заветных идеалов современных российских правителей. Таким и остался до самой формальной смерти.

Скажите, органично смотрелся бы во главе СПС, скажем, Алексей Кудрин? А Игорь Шувалов? Или, сладостно подумать, Михаил Прохоров-Куршевельский? То-то же.

Дальше. Вот еще говорят, непорядочно так взять и выбрасывать СПС на кремлевскую помойку. А что, прежде эти люди любили поступать порядочно?

Скажем, технология переназначения Бориса Ельцина (1996 г.) — это образец нравственного поведения? Надо напоминать, как работал предвыборный штаб, в котором подвизались многие будущие сооснователи СПС во главе, разумеется, с Чубайсом?

А вот еще две, более свежие истории, свидетельствующие о гиперпорядочности.

Первая: про «покушение на Чубайса». Ясно, что председателю правления РАО «ЕЭС России» в какой-то момент очень важно было предстать сакральной жертвой кровавых русских националистов. Чтобы энергетический престол под жертвою не шатался. Пока лишь одно неясно: был полковник Квачков слепым или зрячим орудием этой провокации. Скоро уточним.

Вторая: «отравление Гайдара». Сначала, понятно, хотели эту придумку вместе с гибелью подполковника Литвиненко повесить на инфернального Сечина сотоварищи. Но когда стало ясно, что Путин в это дело не верит и все равно Сечина не уберет, срочно перевели стрелки на Березовского. Чтоб правдивее звучало.

Еще я прочитал в разных местах, что как-то странно хозяева СПС себя ведут: сами сдаются в плен слабому противнику, а строят из себя подвижников, умеющих героически стиснуть зубы в единственно верный час.

Да ладно — они всегда себя так вели.

Вспомним, что первое правительство Гайдара – Чубайса (1991-1992 гг.) называлось «кабинетом камикадзе». Дескать, они выполнят очень черную, но смертельно необходимую стране работу, после чего исчезнут в небытии. На самом же деле по исполнении первого этапа черной работы Е. Т. и А. Б. стали вполне себе богатыми и знаменитыми. И ни в какую смерть не удалились. А настоящим камикадзе явился Борис Ельцин, потерявший на «молодых реформаторах» 90% своей популярности и добрую половину здоровья. Но об этом правопорядочные люди предпочитают не вспоминать.

Или: раздавая ни за понюх табаку себе и другим «эффективным менеджерам» многомиллиардную собственность, наструганную проклятой советской властью, Чубайс научился блестяще делать лицо козла из античной трагедии и расплавленным голосом возвещать что-нибудь типа: коммунисты и фашисты хотят уничтожить нас, но мы все равно пронесем наш крест до конца. Потом было: трудно фальсифицировать выборы, на нас давили со всех сторон, но мы не сломались и не сломаемся. Или: сколько бы ни закачали в бесстрашных реформаторов ирландского виски, они встанут с постели и пойдут доделывать свои дела.

Эти ребята всегда говорили и делали по старому внеполитическому принципу: плюй в глаза — все божья роса. И сейчас, в 126-й житейский раз, поступают таким же образом. В чем же сенсация?

Да, СПС потом, после 1999-го, ни разу не помогли попасть в Думу. Но это — дело субъективное. Одни кремлевские немножко поругались с другими. Так бывает. К тому же: зачем элите нужен еще СПС, если уже есть «Единая Россия»? А там сидят персонажи, в Союзе правых сил смотревшиеся бы столь же органично. Главное, что и реформа РАО ЕЭС завершена, и с нанотехнологиями все будет в порядке. А результат СПС на выборах 2003 и 2007 был, как ни странно, честным. Вот столько людей-избирателей их поддерживает. Не меньше и не больше. Просто на службу «ЕР» поставили административную машину, а на СПС – не поставили. А без загребуще-завидущей административной машины эффективный менеджмент никак не работает, это давно доказано.

Хотя нечто удивительное во всей СПС-истории все же есть. И состоит оно в том, что до сегодняшнего дня в этой вполне себе конъюнктурной элитной партийке оставались, как ни странно, реальные оппозиционеры и просто хорошие люди. Мало, но оставалось.

Собственно, в этом и был весь непорядок. Больше таких людей в «либеральной оппозиции» не будет. Т.к. они мешают строить капитализм в маске маленького зла.

И слава Богу. Не надо мешать. Каждый должен отвечать за себя. Всякий эффективный менеджмент когда-нибудь заканчивается. И начинается — эффективный суд. Нет, не Басманный, конечно, и даже не Верховный. Немного другой.

http://www.ej.ru/?a=note&id=8461

Обсудить на форуме

420 лет вместе

В воскресенье в Чечне отметили сразу три праздничные даты — 420-летие установления добрососедских отношений между Чечней и Россией, 190-летие города Грозного и 32-летие нынешнего президента Чечни Рамзана Кадырова. Г-н Кадыров, памятуя о том, что на вторник приходится день рождения другого видного политика, премьер-министра России Владимира Путина, решил сделать ему символический подарок и переименовал в его честь одну из центральных улиц Грозного — проспект Победы.

«На сегодняшний день с уверенностью могу сказать, что 99% населения Чеченской Республики доверяют Путину и поддерживают руководство России, — объяснил Рамзан Кадыров. — В знак благодарности чеченского народа проспект Победы отныне будет носить имя национального лидера — Владимира Путина. Это наша дань уважения человеку, который сделал так много для страны и для всех нас».

Пресс-секретарь главы правительства РФ Дмитрий Песков сообщил, что «в целом в России не принято называть какие бы то ни было объекты именами действующих политиков» и что «сам Владимир Путин неоднократно высказывался на эту тему и предпочитал бы, чтобы таких инициатив не было». «Но и запретить их он тоже не может, — заметил г-н Песков. — Такие решения принимаются властями субъекта и согласованию с центром не подлежат, так что это решение только Рамзана Кадырова».

К нынешней торжественной дате проспект имени Путина был окончательно отреставрирован, но многие в Грозном хорошо помнят, что он представлял собой после штурма города федеральными войсками в начале 2000 года. От многих домов постройки середины прошлого века тогда оставались лишь обугленные фасады. От одного из символов советского Грозного, массивного памятника чеченскому, ингушскому и русскому революционерам, которых в народе по имени главного героя любя называли «Гикало и два шакала», уцелел лишь цоколь. Правда, потом выяснилось, что фигуры просто сняли, чтобы спасти от бомбежек. Теперь они снова гордо смотрят в перспективу отреставрированной улицы, по оси которой, как и до войны, разбит ухоженный, чистенький бульвар.

Проспект имени Путина сменил название не впервые — в дореволюционном Грозном он назывался улицей Граничная, потом — улицей 11 Августа в честь одной из важных для советской власти дат кровопролитной гражданской войны на Северном Кавказе, а потом — проспектом Победы. Имелась в виду, естественно, победа в Великой Отечественной войне, одержанная Советским Союзом и странами антигитлеровской коалиции над нацистской Германией в мае 1945 года.

Парадокс был в том, что хотя многие чеченцы в рядах советской армии прошли весь путь от Бреста до Москвы и обратно до Берлина и даже получали высокие награды, народ в целом в этот момент воспринимался официальной идеологией и пропагандой скорее как соратник поверженного врага, чем как соавтор Великой Победы. Обвинение в неблагонадежности и связях с оккупантами, основанное на немыслимом для большинства цивилизованных стран принципе коллективной ответственности, отчасти базировалось на вполне реальных сюжетах — до и во время войны СССР с Германией в горной Чечне имели место серьезные восстания, для подавления которых приходилось использовать даже фронтовую авиацию. В феврале 1944 года чеченцы и ингуши были подвергнуты тотальной депортации в Казахстан и Среднюю Азию, а чечено-ингушская автономия упразднена. Реабилитация наступила лишь при Никите Хрущеве в 1957 году.

В период фактической независимости Чечни в 1990-е годы проспект Победы переименовывали в честь Исы Арсемикова, ученого-физика, возглавлявшего некоторое время вооруженные силы Конфедерации народов Кавказа и погибшего в бою с отрядами чеченской оппозиции, которая выступала против Джохара Дудаева за Россию. Но это имя прижиться не успело — улица так и осталась проспектом Победы.

Теперь проспект Победы назван в честь российского премьер-министра, роль которого в истории Чечни, понятно, не всеми ее жителями воспринимается однозначно. Какими бы очевидными ни были успехи восстановления, скорбь о погибших родных и разрушенных домах еще долго будет более искренней, чем ликование из-за включения в конституцию Чечни строки о ее нерушимом единстве с Российской Федерацией. Проспект Путина стал второй улицей его имени на Северном Кавказе: в 2003 году именем тогда еще президента России была названа одна из двух улиц восстановленного после наводнения горного села Ольгети в соседней Ингушетии.

Переименования в Чечне — вещь довольно распространенная и вполне естественная, если учесть все изгибы ее новейшей истории: даже флаг этой республики поменялся трижды за последние десять лет. Сам Грозный, например, у сторонников независимой Ичкерии после гибели в 1996 году президента Джохара Дудаева стал называться Джохар-кала. Когда в 2004 году от взрыва на грозненском стадионе «Динамо» погиб ее пророссийский президент Ахмат Кадыров, группа его сподвижников предложила переименовать Грозный в Ахмат-калу. В итоге решено было все же сохранить за чеченской столицей название, присвоенное русской крепости Грозная командующим Кавказским корпусом генералом Алексеем Ермоловым в момент ее заложения в 1818 году.

190-летие Грозного, которое отмечается с лета (летом 1818 года был заложен первый камень в основание крепости) и будет, по словам представителей мэрии, праздноваться до конца года, — более внятная дата, чем 420-летие установления добрососедских отношений. Дело в том, что сведений о контактах русских и чеченцев в конце XVI века крайне мало. И попытки выбрать день для праздника единения в любом случае имеют чисто символический характер — особенно если учесть, что отношения между Россией и чеченцами в реальности всегда оставались как минимум очень сложными.

Помимо упомянутых выше сталинской депортации и двух войн, сопровождавшихся практически полным бегством из Чечни живших там русских и колоссальными жертвами среди чеченцев, были еще сто лет почти беспрерывных военных действий на левом фланге Кавказской кордонной линии с конца XVIII до второй половины XIX века, а также длинная цепь столкновений, восстаний, мятежей и прочих взаимных обид до и после большой Кавказской войны.

Это, конечно, ни в коей мере не отменяет опыта взаимодействия, дружбы, совместного проживания и боевого братства. Но когда в 1982 году чечено-ингушский обком КПСС по инициативе секретаря по идеологии Виталия Виноградова предложил отметить 200-летие добровольного вхождения Чечено-Ингушетии в состав России, эта идея вызвала активный общественный протест, который, по сути дела, положил начало широкому национальному движению, позднее окрасившемуся в сепаратистские тона.

Ученики и сподвижники историка Виноградова считают, что он вовсе не собирался подвергать забвению трагический опыт Кавказской войны (и депортации, о которой в 1982 году старались вспоминать пореже), но хотел подчеркнуть именно единение русского, чеченского и ингушского народов. Даже дата была выбрана довольно внятно: в 1781 году часть чеченских аулов изъявила покорность и принесла присягу российской императрице.

Но людей, которые лишь в 1957 году вернулись из ссылки, не убедила идея празднования «добровольного вхождения». Праздник оказался камнем, круги от которого породили самую настоящую бурю. В 1991 году на одном из многотысячных митингов в Грозном Виталий Виноградов был объявлен врагом чеченского народа и вынужден был уехать из республики вместе со своими многочисленными коллегами по научной и преподавательской деятельности, чтобы не разделить судьбу похищенного и убитого ректора Грозненского университета Виктора Кан-Калика.

О 200-летии добровольного вхождения надолго забыли. После войны 1994–1996 годов первый президент России Борис Ельцин сказал, подписывая договор с президентом Ичкерии Асланом Масхадовым, что пора положить конец 400-летней вражде двух народов — таким образом, вслед за сепаратистами он оказался готов отсчитывать историю конфликта примерно с 1597 года.

Нынешний президент России Дмитрий Медведев в своем обращении к участникам воскресного праздника в Чечне забрался еще глубже в историю. «1588 год стал не только началом активных политических и торговых контактов чеченского и русского народов. Тогда были впервые открыты друг для друга национальные культуры, традиции и обычаи, возникли чувства взаимного уважения и интереса, — говорится в президентском поздравительном адресе. — Пройдя через века и непростые испытания, сегодня все народы России живут и работают в едином демократическом государстве».

Вместо 200-летия добровольного вхождения теперь отмечается 420-летие добрососедских отношений. Считается, что в 1588 году «окоцкий» владелец Ших-мурза обратился к русскому царю Федору Иоанновичу с прошением о принятии в подданство. В 1588–1589 году в Москву отправилось чеченское посольство, в котором Ших-мурза, возможно, участвовал. Правда, это не особенно способствовало его политической карьере. Спустя несколько лет Ших-мурза был убит, а многие жители подвластных ему аулов были вынуждены бежать под защиту русского укрепления Терки в месте впадения Терека в Каспийское море.

Терки были второй русской крепостью в этом регионе. Первую в середине XVI века, вскоре после покорения Астраханского ханства Иваном Грозным (1556 год), основали «вольные люди» — казаки, позднее ставшие называться терскими. Она возникла именно в Чечне, вблизи слияния Терека и Сунжи, по всей видимости, в районе нынешних Брагунов. Жили там, по мнению историков Кавказа, не только русские, но и чеченцы, кабардинцы, кумыки и даже черкесы. Позднее этот городок был срыт по договоренности между русским царем и турецким султаном, но терское казачье войско на столетия осталось непременным участником всей политической, военной и социальной жизни региона.

Многие считают, что Ших-мурза был не чеченцем, а кумыком, а если и был чеченцем, то «окоцким» — так тогда называли чеченцев-аккинцев, которые сейчас живут за пределами административной границы Чечни, в основном в Новолакском и Хасавюртовском районах Дагестана. Есть также мнение, что 420 лет назад он просил у Москвы защиты от кабардинцев, — а кабардинцы, как известно, уже в 2007 году отметили «450-летие вступления Кабардино-Балкарии в состав Российской Федерации».

Но, в конце концов, нынешняя дата выбрана, может быть, не так уж и плохо. Начальная история терского войска, когда чеченцы еще не видели в немногочисленных казаках угрозы земледельческой колонизации и военного покорения, — это скорее история общежития, чем история противостояния. Первые серьезные военные столкновения русских и чеченцев начались, когда Россия предприняла попытку «встать твердой ногой» на берегу Каспия, в Дагестане. В июле 1722 года отряд рейтар Петра I попал в чеченскую засаду в районе нынешней границы Чечни и Дагестана. В ответ царь-реформатор отправил в Чечню карательную экспедицию союзных ему калмыков.

http://vremya.ru/2008/185/4/214252.html

Обсудить на форуме

Южную Осетию защищали за желание независимости, которая привела бы ее в состав России. Грузия мечтала навести конституционный порядок де-юре входящей в ее состав автономной республике, и получила отпор. В Южную Осетию потекли со всей страны миллионные и миллиардные вливания помощи, Москва бросила все финансовые и людские ресурсы для восстановления жилья осетинам, кто оказался без крова.
В Чечне тоже хотели навести этот «порядок». И бомбили население из всех возможных видов новейшего оружия, так что жертвы этого «наведения» исчисляются многими сотнями тысяч погибших чеченцев, ингушей, русских и других народов. В итоге нашли Ахмада Кадырова и его преемника Рамзана, а всенародный референдум с 98% от числа всех проголосовавших определил за вечное единение с Россией.
Кабардино-Балкария, Дагестан, Ингушетия не захотели заявить о своем сепаратизме. Но это не спасло их от самой настоящей войны, развернутой против мусульман этих республик по национальному и религиозному признакам. По свидетельству Льва Пономарева, многолетнего исполнительного директора организации «За права человека», в Дагестане идут преследования наиболее соблюдающих каноны ислама людей. Запущен механизм гражданской войны, так что убивают со всех сторон: и силовиков, и мирное население – такой нескончаемо замкнутый круг. По мнению правозащитницы Л.М. Алексеевой, похищения, пытки, убийства в Ингушетии происходят не по религиозному, а по национальному признаку. Если исходить из того, что убивают в большинстве своем молодых ингушей, являющихся мусульманами, то можно сказать: идут целенаправленные действия на сокращение численности мусульманского народа Ингушетии.
В Ингушетии по официальным данным проживает четыреста пятьдесят тысяч человек, это два небольших российских города, но по неофициальным – это число составляет триста пятьдесят тысяч (большая численность подразумевает соответствующую бюджетную обеспеченность). И когда целенаправленно похищают, убивают из состава этого небольшого народа по две-три тысячи за каждый последний год – это очень большая цифра.

В сентябре этого года члены Московской Хельсинской группы – Людмила Михайловна Алексеева и Валерий Васильевич Борщев совершили поездку в Ингушетию. Этому предшествовало обстоятельное ознакомление с докладами общества «Мемориал» и ингушского общества «Народное собрание». «Эти доклады, можно сказать, даже идентичны, лишь небольшое несовпадение в цифрах», – было отмечено на конференции правозащитников из МХГ, прошедшей по итогам поездки.
Убийства, похищения, пытки, превосходящие по изощренности любые средневековые или гестаповские способы – стали происходить регулярно с приходом к власти в республике полковника КГБ-ФСБ Мурада Зязикова, говорят ингушские правозащитники. По мнению Л.М. Алексеевой федеральные власти продавливали в свое время именно Зязикова, видимо, полагая, и не без оснований, что при нем можно будет более свободно осуществлять произвол. А уже в 2007 г., перед непосредственным вводом в республику частей Министерства обороны и МВД, в Ингушетии, по всеобщему мнению ингушей, случились провокации с убийствами двух русских семей, которые и нужны были для ввода регулярной армии. Следователя-ингуша, вышедшего на след военных в этих преступлениях, подозреваю, также убили неслучайно.
С одной стороны, происходят регулярные похищения граждан, с другой стороны, систематически убивают местных милиционеров, чиновников. Любого человека в Ингушетии могут схватить где угодно: на улице, дома без всяких на то правовых оснований; его могут просто убить и после смерти с подбросить оружие и объявить «террористом» на всю страну; или человек исчезает, его мертвое тело выбрасывают где-нибудь; «в лучшем случае» человека находят изувеченным. Члена правозащитной организации «Машр» задержали всего на четыре часа. За это время он получил тяжелое сотрясение мозга, отбитые почки, переломы ноги, руки, обширные гематомы всего тела. Местных чиновников и милиционеров убивают неизвестные в камуфляжной форме, масках и с автоматами, приезжающие на машинах без всяких номеров, свободно проникающие через любые блокпосты. И это все творится на территории, которую можно объехать за два часа из одного конца в другой. На территории, которую не первый год наводняют всевозможными силовыми структурами, состоящими из прикомандированных и местных военизированных сил.
«Очевидцами одной из спецоперации стали и мы, – говорит Людмила Михайловна Алексеева,- в темное время суток, в девять вечера нам сообщили, что федералы окружили дом какого-то жителя. Мы приехали и увидели, что на узкой улочке, как слоны в посудной лавке, расположились два БТР, Уралы, огромное количество бронированных УАЗов, Газелей с людьми в машинах и на улице, в камуфляжной форме, масках, с автоматами. По говору, я думаю, это были ребята-москвичи. Спецоперацией командовала ФСБ. Эта «опаснейшая спецоперация», как определил его руководитель, полковник Вячеслав Михайлович Ивашев, была, оказывается, облавой на одного человека».
По словам Мусы Мальсагова, правозащитника из Ингушетии, за каждый час такой операции военным положено начислять по двадцать семь тысяч к основной месячной зарплате от шестидесяти и более тысяч рублей.
Чиновники из администрации Мурада Зязикова объясняли московским правозащитникам следующий механизм развернутой гражданской войны. В республике сегодня проживает 40 тысяч вынужденных переселенцев-беженцев, оставшихся из 70 тысяч, изгнанных в 1992 году из своих домов в Пригородном районе Северной Осетии – территории, отданной осетинам Сталиным. В результате геноцида 1992 года было убито и пропало без вести 834 ингуша (в том числе изнасилованы и убиты 53 женщины, убиты 24 ребенка, беременным женщинам вспарывали животы). Их убивали только за национальную принадлежность. Остальные бежали, лишь бы сохранить свои жизни, и оказались без крова над головой, работы, стали никому не нужным «балластом». При этом чудовищном положении, живя во временных палатках и вагончиках вот уже 16 лет, большинство не опустило руки, стараются выжить, опираясь на законы ислама, которые запрещают уныние и отчаяние. Многие от перенесенных страданий и лишений болеют туберкулезом, раком (по сведениям руководителя отделением Красного Креста Магомеда Мальсагова в республике больных туберкулезом и раком порядка 40 тысяч человек), большая смертность среди детей.
Система похищений людей началась именно в 1992 г., первые похищенные были из числа этих ингушей, оказавшихся беженцами. За похищениями и убийствами в республике стоит федеральная власть и ее силовые органы – так утверждают все граждане Ингушетии, начиная с руководителя республики Мурада Зязикова. И в этом ей содействует местная, погрязшая в коррупции, власть, добавляют ингушские правозащитники. Так, случай с Магомедом Евлоевым – практически, разрешенное убийство. Хотя убийства и похищения происходят сегодня уже в отношении всего населения, но изгнанные осетинами совместно с федеральной властью ингуши оказались приговоренными к смерти дважды: первоначально в Осетии, попав в ад, вторично в Ингушетии, где их зачислили в списки неугодных, а далее – в террористы и боевики.
Л.М. Алексеева: «Личные мои впечатления от всего увиденного и услышанного в поездке. Я не люблю сильных определений вроде слова геноцид. У меня другие ассоциации, как живущей в нашей стране. Но думаю так: происходившее ранее в Чечне, а сейчас в Ингушетии, то же самое, что происходило по всей стране в 37-е годы при Сталине. Это террор центральной власти против ингушского населения, это государственный террор. Каковы были причины подобного террора в годы режима Сталина? До сих пор решают специалисты: был он безумец, маньяк, какая идея им двигала? Было желание навести ужас, страх, чтобы люди потеряли всякую волю, безусловно подчинялись любым безумным приказам? Думаю, все это присутствовало в 37-х годах.
Не имея возможности ввести сегодня такой террор по всей стране, власть Путина вводит его вначале в Чечне, сейчас в Ингушетии. Если мое кошмарное предположение верно (а я хотела бы, чтобы оно было неверным), то путинский план террора к 2020-му году доберется до Москвы, если мы не остановим это сегодня в Ингушетии.
Нельзя оправдать ничем, никакой борьбой с терроризмом, такое отношение к людям, когда людей убивают без суда, без следствия, похищают, пытают, а потом выбрасывают трупы. Люди проходят круги ада в поисках исчезнувших сыновей, сестер, братьев, отцов. Не может человек оставаться человеком при таких условиях, при таком режиме, который создан в Ингушетии.
Все, что творится в Ингушетии – это чудовищно. Этому всему нет никаких оправданий. После этой поездки мне самой нужно время для собственной психологической реабилитации, чтобы почувствовать, что такое жить в нормальном обществе. Вернуться к прежним представлениям, как люди живут».
В.В. Борщев: «Ключевые выражения для всей ситуации: сознательное создание атмосферы страха, запугивания, ужаса. Федеральные войска прямо говорили, что местные власти для них не закон, не указ, потому что они не ингуши, а президент у них Медведев. Люди рассказывали, что при т.н. зачистках людей убивают без суда и следствия, люди исчезают, заодно происходит одновременно, как правило, мародерство в домах, на которые совершаются облавы, если дом остается неразрушенным. Это признак государственного разложения. Упование на атмосферу запугивания и страха, что это создаст порядок – оно ложно. Одна часть цепенеет от ужаса, но другая, активная часть уходит в горы. Таким образом, боевики – это рукотворный итог властей. Федеральная власть повинна и несет ответственность за возникновение боевиков. Я видел документ Министерства МВД, который гласил, что 186 пропавших (похищенных) ингушей вывезли в Северную Осетию как боевиков. Из них сумели связать с терроризмом двадцать одного ингуша. А 165 человек? Они в этом конвейере все были жестоко искалечены, и многие убиты.
Вот, например, я не верю, что за похищениями ингушей и пытками в элитном поселке Серебряный Бор в Москве стояла какая-то группа бандитов. Я думаю, эти люди имели достаточно серьезную крышу. Москва позволяет и такие факты, все это очень опасно.
Ингушетия пока обладает потенциалом снять взрывоопасное напряжение. Состояние ингушского правозащитного сообщества, протестного движения обладает достаточным потенциалом. С мирным протестным электоратом надо вести открытый, честный диалог, но при условии полной прозрачности информации о похищенных, пропавших без вести, убитых.
Даже в атмосфере ужаса и запугивания ингуши пытались выходить неоднократно на мирные митинги с требованиями прекратить террор против народа. Их разгоняют, в т.ч. силовыми методами. Зязиков говорил, что митинги – это не в традициях ингушского народа, а кровная месть в традиции. И что лучше? – я спрашивал. Я очень высокого мнения об ингушском народе. Ингуши – единственный народ в России, который собрал подписи о том, что они не голосовали на выборах в Государственную Думу, что говорит о высоком чувстве собственного достоинства. В то время как власть показала, что в голосовании приняли участи девяносто восемь процентов от всех зачисленных в избирательные списки. Другие регионы России оказались неспособными собрать подписи о подтасовке властями результатов выборов, хотя и делались попытки, в частности в Мордовии».

Со второй половине 90-х годов XX столетия русская патриотизм стал озвучиваться фразами «В Чечне наша армия возродилась», «Россия встает с колен». Все продолжает вставать, уже более десяти лет. Именно на мусульманском Кавказе весь этот период проходили испытания новейшие виды вооружений, методы и способы ведения различных локальных войн. После грузино-осетино-российского конфликта главнокомандующий Медведев сделал вывод, что армия нуждается в модернизации: «Краткосрочные боевые действия выявили, как положительные, так и отрицательные показатели нашей армии. И наиболее сильная наша сторона – боевой дух. При этом наши Вооруженные силы должны развиваться, а наши вооружения должны быть не хуже тех, что поставлялись грузинской армии американцами и натовцами. Российская армия будет не хуже натовской. Мы должны заниматься вооружением, не жалея средств на это. Потому что угроза зачастую приходит с той стороны, откуда её не ожидаешь или, во всяком случае, не ожидаешь её в столь интенсивной форме. И в этой ситуации как раз можно проверить, что у нас работает, что является эффективным, точным, а что является, к сожалению, оружием вчерашнего дня».
Подразделения Северокавказского военного округа Министерства обороны вернулись из Грузии на мусульманский Кавказ. Последние сообщения из Ингушетии, когда боевые вертолеты барражируют над селами, над головами жителей, когда проводятся «спецоперации» – говорят о продолжении страдания народа.

http://vestnikcivitas.ru/ht/291

Обсудить на форуме